Славянская народная мудрость

Трудовой кодекс РФ (далее – ТК РФ), принятый Государственной Думой 21 декабря 2001 года, несомненно, содержит новеллы, гарантирующие трудовые права человека в России.

Однако есть и серьёзные недостатки, влияющие на практику применения этого Кодекса, приводящие к массовым нарушениям прав россиян и к их духовной деградации.

Прежде всего, обращает на себя внимание срок обращения работника в суд за разрешением индивидуального трудового спора, установленный в ст. 392 ТК РФ, который составляет три месяца со дня, когда работник узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении – в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

Нетрудно заметить, что в этой статье предусмотрен очень маленький срок для обращения в суд за защитой, который явно направлен на ограничение возможностей работника по защите своих нарушенных прав. Небольшой срок обращения обосновывается чаще всего тем, что он, якобы, обеспечивает более быстрое разрешение судом трудовых дел. Другие доводы для обоснования таких мизерных сроков: необходимость обеспечить стабильность правоотношений в организациях и производственных отношениях; забота о том, чтобы обеспечить сохранность доказательств; устранение «дамоклова меча» ответственности над работодателем.

Все эти аргументы при всей их важности, к сожалению, очень косвенно относятся к реальному и действенному гарантированию трудовых прав личности в России.

Они направлены в первую очередь на защиту интересов работодателей, а не работников и унижают достоинство работников. Последствия, к сожалению, очень невыгодны для защиты прав личности. В соответствии со ст. 199 ГК РФ последствия пропуска – это невозможность защиты прав государством в судебном порядке.

Думается, что такой подход явно не соответствует ст.2 Конституции РФ, в которой сказано, что «человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства». Он не соответствует и нашим русским народным канонам и традициям, одна из которых гласит: «Не унижайте достоинство других людей, и да не унижено будет достоинство ваше...».

Получается, что после истечения срока на обращение в суд за защитой, право человека на защиту его трудовых и других прав уже не является высшей ценностью для государства и его суда, а высшая форма защиты прав человека в России – судебная – уже не будет реализована!

Такой простой вывод нисколько не волнует нашего законодателя. В ТК РФ срок обращения в суд не изменился по сравнению с КЗоТ РФ и КЗоТ РСФСР.

Думается, что все вышеуказанные доводы для установления таких сроков являются, по меньшей мере, сомнительными и противоречат ст.2 Конституции РФ. Во-первых, обеспечение стабильности правоотношений в организациях и производственных отношениях является, несомненно, важным. Но если работодатель незаконно уволил работника, то причина нестабильности не в работнике, права которого имеют высшую ценность, а в работодателе, который проявил волюнтаризм и беззаконие. При восстановлении положения работника будет реализована социальная справедливость. Если же был виновен работник, то ему будет отказано в удовлетворении его требований и стабильность правоотношений абсолютно не пострадает.

Вопрос о сохранности доказательств тоже немаловажен. Однако, в гражданском процессе каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые ссылается при обосновании своих требований или возражений. Таким образом, заботы о сохранности доказательств помимо той, которую проявят стороны, законодатель не проявляет. Сам по себе срок обращения на сохранность доказательств не влияет. Это подтверждается тем, что подавляющее количество всех доказательств в трудовых спорах являются документами. От стороны в процессе зависит обеспечение сохранности этих доказательств, но не от срока обращения в суд.

Устранение «дамоклова меча» ответственности над работодателем вследствие пропуска срока обращения в суд тоже немаловажно, но как ни странно, имеет куда большую негативную сторону – формирование чувства безответственности работодателя за совершенные трудовые деликты и стремление всеми силами доказать в суде пропуск срока обращения работника-истца в суд за защитой.

Идея русской национальной справедливости (заповедь предков гласит: «Какие деяния творят вам люди, такие и вы сотворите им, ибо каждое деяние своею мерою мерится») в данном случае полностью игнорируется. Более того, создаются условия для хищения заработной платы работников работодателями, которые после пропуска работниками срока обращения в суд бессовестно присваивают невыплаченную зарплату.

Как показывает практика, суды нередко поверхностно исследуют обстоятельства дела в большой надежде установить только пропуск срока на обращение в суд за защитой нарушенных трудовых прав, дабы потом для «процессуальной экономии» отказать в иске.

По результатам анкетирования 730 истцов по трудовым спорам, проведённого за 2002-2009 годы на территории Красноярского края, было выявлено, что в 70% случаев первые вопросы судей по трудовым спорам были направлены на выявление нарушения срока обращения в суд за защитой, но не на сами нарушения трудовых прав.

Стремление судей доказать пропуск срока обращения за защитой, к сожалению, часто сопровождается нарушением принципа оценки доказательств по совокупности, всесторонности и полноте (ст.12 ГПК РФ). Нередко в основу вывода о пропуске срока ложатся не доказательства, а предположения судей или доводы, косвенно указывающие на пропуск срока.

Так, гражданка П. предъявила по делу № 2-92-52 у мирового судьи СУ 92 Центрального района г. Красноярска иск к Управлению внутренних дел Центрального района г. Красноярска о взыскании сумм денежного довольствия за работу в сверхурочное время, единовременного денежного вознаграждения и сумм на санаторно-курортное лечение. В своём решении от 14 мая 2003 года мировой судья указал, что «… в период с 01.05.1999 года по 20.12.2000 года истец знала о нарушении своего права на труд, поскольку ответчиком денежное довольствие за отработанное сверхурочно время ей не выплачивалось. Между тем обращение истца в суд датировано 24.10.2002 годом».

Нетрудно заметить, что в этой части решения указано обстоятельство, которое далеко не всегда очевидно для истцов. Невыплата части зарплаты сама по себе при ряде обстоятельств ещё не свидетельствует о том, что истец знал о нарушении своего права на зарплату. Например, если истцу не выдавались расчётные листы о зарплате или если в ведомостях на выдачу зарплаты не указывались её источники и составные части, а только общая сумма, подлежащая к выплате. Указанные обстоятельства в этом судебном решении не анализируются.

В том же решении далее указано: «в судебном заседании истец пояснила, что в период с декабря 2000 года в суд с иском о взыскании денежного довольствия за сверхурочную работу не обращалась. Уважительных причин пропуска срока на обращения в суд у неё не имеется». Нетрудно сделать вывод, что наводящий вопрос о том, есть ли уважительные причины для пропуска срока для обращения в суд, задал именно судья в надежде, что истец признается, что пропустил его и тем самым, как причину, признает факт своей извещённости о нарушении своих прав гораздо раньше.

Сложнее судьям в случаях, когда истцы отрицают факт пропуска срока на обращение в суд за защитой нарушенных трудовых прав.

Так, гражданин А. предъявил в августе 2002 года по делу № 2-92-44 у мирового судьи СУ 92 Центрального района г. Красноярска иск о взыскании с одного из ВУЗов г. Красноярска невыплаченную часть заработной платы в размере 90 912 руб., составляющую 200% надбавку (доплату) в соответствии с условиями заключённого между истцом и ответчиком контракта. Данный контракт с 01.09.2001 года был в одностороннем порядке изменён ответчиком без согласия и без ведома истца, так как ответчик в одностороннем порядке изменил систему оплаты труда и прекратил выплату 200% надбавки по контракту.

Суд, оценив доказательства в совокупности, пришёл в своём решении от 29 августа 2003 года к выводу о том, что истец уже в октябре 2001 года знал об изменении системы оплаты труда и том, что ему не выплачивается 200% надбавка по контракту и пропустил срок на обращение в суд, так как обратился в суд лишь в августе 2002 года, что, по мнению суда, является «... существенным нарушением установленного ст. 211 КЗоТ РФ трёхмесячного срока».

Обратим вначале внимание на акцентуацию судьи на «существенное» нарушение срока. Можно сделать вывод, что наши истцы по трудовым спорам в случае пропуска срока на обращение в суд, являются правонарушителями, так как, якобы, существенно нарушают сроки, установленные законом.

Такая позиция позволяет ответчикам впоследствии ссылаться на такие судебные решения и необоснованно обвинять истцов чуть ли не в нарушении законов о труде.

Все доказательства, использованные судьёй для вынесения указанного решения, как показывает его анализ, абсолютно не обосновывают изложенный вывод судьи. К ним судья отнёс следующие: показания свидетелей (работников ответчика) о том, что истец, якобы, доводил до сведения других работников в сентябре-октябре 2001 года проект нового положения о системе оплаты труда и, якобы, получал расчётные листы о зарплате; показания свидетелей (других работников ВУЗа) о том, что они были извещены об изменения системы оплаты труда в 2001 году; протокол заседания Учёного совета юридического факультета ВУЗа от 08.10.2001 года, где, якобы, обсуждались вопросы изменения системы оплаты труда и где, якобы, присутствовал сам истец, ведомости на выплату зарплаты, где, якобы, указаны составные части формирования зарплаты.

В то же время суд установил, что истец опровергнул факт его ознакомления с приказом ректора об изменении системы оплаты труда. Таким образом, главное прямое доказательство ознакомления работника с изменением системы оплаты труда в деле отсутствует.

Что касается других доказательств, то все они были оспорены истцом с приведением достоверных доказательств. Истец и ряд свидетелей подтвердили, что расчётные листы им не выдавались, что ни истец, ни другие лица не доводили до сведения иных работников проект положения об изменении системы оплаты труда и не знакомили с приказами об изменениях оплаты труда; истец отрицал и присутствие 08.10.2001 года на заседании Учёного совета юридического факультета ВУЗа и представил впоследствии справки о том, что находился в это же время в другом месте города на научном мероприятии; истец обоснованно оспорил то, что в ведомостях на выплату зарплаты, якобы, указаны составные части зарплаты, так как ни в них, ни в предыдущих ведомостях 200% надбавка не выделялась отдельно, а указывались термины, которые истцу никто не разъяснял, и были только ссылки на приказы, с которыми истца никто не знакомил. По фактам дачи ложных показаний и представления подложных документов (со стороны ответчика в процессе) истец обратился в органы прокуратуры с заявлением о возбуждении уголовного дела.

Тем не менее, суд предпочёл отказать истцу по мотивам пропуска срока, указав, что это является «существенным нарушением». Истец правомерно и обоснованно обжаловал это судебное решение, но получил отказ в удовлетворении апелляционной жалобы по тем же мотивам.

Таким образом, кратковременные сроки на обращение в суд за защитой своих прав ставят истцов по трудовым спорам, подчас, в унизительное положение. Создают непростительную для государства ситуацию, когда истцы, вместо восстановления своих нарушенных прав, вынуждены безнадёжно просить государство защитить права, доказывать обстоятельства (соблюдение срока на обращение), которые, по моему мнению, не относятся к существу дела о защите прав личности.

Учитывая то, что трудовые права относятся к тем социально-экономическим правам, которые должны быть в большей степени гарантированы, так как это права на основной материальный источник существования человека, необходимо устранить дискриминацию гарантий трудовых прав личности по сравнению с другими экономическими правами и установить общий срок для обращения в суд за защитой нарушенного права – три года с момента, когда работник узнал о нарушении своего права (а не когда должен был узнать о нарушении права).

Следует отметить, что термин «день, когда лицо, должно было узнать о нарушении своего права», указанный в ст.200 ГК РФ и в ст.392 ТК РФ, является крайне неудачным, поскольку позволяет судам толковать его так, как им вздумается. Некоторые судьи толкуют его как момент, когда в силу своих юридических обязанностей истец должен был предвидеть нарушение своих прав. Другие считают, что речь идёт о моменте, когда в силу стечения фактических обстоятельств истец мог узнать о нарушении своих прав.

Представляется, что человек не обязан выяснять обстоятельства нарушения его же прав, так как такой обязанности в Конституции РФ и в других законах нет. А посему такую оговорку нужно убрать и из ГК РФ и из ТК РФ. Иначе судейский произвол может создавать негативные прецеденты в ущерб правам работников.

Критику вызывают положения ст. 357 ТК РФ, которая запрещает государственной инспекции труда вносить работодателю предписания по вопросам защиты прав работников, которые находятся на рассмотрении суда или по которым есть решение суда.

Если исходить из того, что одна из задач органов федеральной инспекции труда, указанная в ст.355 ТК РФ – обеспечение соблюдения и защиты трудовых прав и свобод граждан, то совершенно необоснованным представляется указанный в ст. 357 ТК РФ запрет защищать трудовые права.

Судебное решение может быть об отказе в защите трудовых прав граждан по незаконным основаниям, а также по тем основаниям, которые не исключают нарушение трудовых прав работников (по мотивам пропуска срока обращения в суд за защитой). В этом случае работник вынужден обращаться в вышестоящий суд с жалобой и начинает бороться уже не с ответчиком а с судом первой инстанции. Такая борьба может затянуться на несколько лет. Помочь гражданину в этой ситуации трудовая инспекция уже не может, так как ТК РФ запрещает это.

Думается, что такой запрет не соответствует задачам трудовой инспекции и фактически ставит орган исполнительной власти – трудовую инспекцию – в подчинение судебным органам. Судебное решение лишает трудовую инспекцию права выносить предписания по защите трудовых прав личности. Представляется, что этот запрет нужно убрать из ТК РФ.

В соответствии с законом работодатель, не согласный с предписанием трудовой инспекции, имеет права обжаловать его в суд. Поэтому судебные гарантии прав работодателей (в случае отмены указанного запрета) в законе останутся.

Таким образом, законодателю следует немедленно отменить все сроки исковой давности для защиты прав работников, ибо права граждан действуют бессрочно в течение всей их жизни. Такое решение, конечно же, невыгодно эксплуататорам и ворам, которые притворяются законопослушными работодателями. Судьи же должны применять только ст. 2 Конституции РФ, которая имеет прямое действие, и не применять положения ГК РФ и ТК РФ о сроках давности защиты прав!

С введением в действие ТК РФ порядок применения дисциплинарного взыскания существенно не изменился. В соответствии с главой 30 ТК РФ дисциплинарное взыскание, как в предыдущей редакции Кодекса, не может быть применено позднее одного месяца со дня обнаружения проступка. Однако этот срок прерывается болезнью работника или пребыванием его в отпуске, а также периодом времени, необходимым для учёта мнения представительного органа работников (ст. 193 ТК РФ). Эта статья фактически закрепила сложившуюся практику составления соответствующих актов в случае отказа в даче объяснений или при отказе работника ознакомиться с приказом (распоряжением) о применении дисциплинарного взыскания под расписку. В ранее действовавшем КЗоТе процедура составления актов не предусматривалась.

Следует отметить, что составление подобных актов в значительной степени облегчает возможность недобросовестного работодателя фальсифицировать материалы служебных проверок и не прибегать к истребованию объяснений у работника, а составлять лишь акты об отказе в даче объяснений. Проверить достоверность этого акта трудно, если члены комиссии, отбиравшие объяснение, находятся в сговоре с администрацией и реализуют незаконный интерес работодателя по устранению неугодных работников незаконным путём. Думается, что в ТК РФ нужно указать доказательственное значение таких актов. Законодатель создал все условия для нарушения русского национального канона: «Не свидетельствуйте ложно против ближнего вашего, сберегите от хулы уста ваши», которая в массовом порядке нарушается.

В ТК РФ не даётся определение объяснения работника, а указана только его форма – письменная. Такое положение иногда влечёт за собой неоднозначное толкование на практике тех или иных обращений работника к администрации, в которых тоже даётся анализ ситуации, связанной со служебным расследованием. Кроме того, в ТК РФ нет понятия и критериев совокупности материалов (или доказательств), достаточных для применения дисциплинарного взыскания. Такое положение позволяет работодателю использовать минимальное количество материалов для наказания работника, включая и недостоверные. Если сравнивать эти материалы с доказательствами в гражданском и уголовном процессах, то можно сделать вывод, что с точки зрения формы, свойств их допустимости и относимости, материалы служебных проверок очень сильно уступают доказательствам, понятие которых даётся в ГПК РФ, АПК РФ и УПК РФ.

Приведу очень показательный пример, наглядно иллюстрирующий как недостатки ТК РФ в указанной части, так и несовершенство и порочность нашей судебной практики защиты трудовых прав. Гр. П. предъявил в июне 2002 года в Федеральном суде Центрального района г. Красноярска по делу № 2-1391 иск к ФГОУ ВПО «Красноярский государственный аграрный университет» о снятии дисциплинарного взыскания, восстановлении на работе в прежней должности и взыскании заработной платы за время вынужденного прогула. Поводом для увольнения по ст.81 ТК РФ послужил выявленный в ходе служебной проверки факт передачи П. за денежное вознаграждение дипломной работы одного из студентов (ранее защитившегося) своей студентке-дипломнице, на основании которой она пыталась неудачно пройти защиту этой работы. Данный факт был доказан комиссией по служебному расследованию на основании одного доказательства – объяснения студентки-дипломницы.

Истец оспаривал этот факт ещё на стадии служебного расследования. В ходе служебного расследования истец обратился к ректору ВУЗа с заявлением о том, что сведения, изложенные в объяснении студентки-дипломницы, не соответствуют действительности. Объяснение у истца ответчиком в ходе служебного расследования отобрано не было.

Указанная студентка в суде дала показания, в которых подтвердила всё изложенное в её объяснении на имя ректора ВУЗа, но с рядом существенных противоречий.

Суд отказал в удовлетворении искового заявления на том основании, что единственное прямое доказательство – показания студентки, не вызвало сомнения у суда:

«Свидетель …. при допросе … однозначно пояснила, что никакой работы по написанию диплома она не проводила, работу не писала, практику не изучала. Между свидетелем и истцом отсутствуют неприязненные отношения, истец не смог назвать причину оговора его свидетелем, в связи с чем, у суда нет оснований не доверять показаниям …» свидетеля.

Суд в своём решении от 03.09.2002 года указал фактическую причину увольнения не так, как указал в приказе об увольнении ответчик:

«Оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что истец … зная, что им не осуществлялось научное руководство студенткой …, дипломная работа последней не была изготовлена, а также то, что работа является научным трудом другого студента, допустил к защите указанную работу как научный руководитель и и.о. заведующего кафедрой …, что является, по мнению суда, грубым нарушением должностных обязанностей последнего».

Суд не учёл, что допуск студентов к защите дипломных работ является обязанностью декана этого факультета ВУЗа – в соответствии с его должностной инструкцией (а не научного руководителя или заведующего кафедрой), а также то, что трудовая обязанность истца по научному руководству была исполнена более чем за семь месяцев до наложения дисциплинарного взыскания – увольнения.

Ни комиссия ВУЗа по служебному расследованию, ни суд не сочли нужным допросить рецензентов работы, не учли официальный отзыв на дипломную работу истца как научного руководителя, его объяснения о том, что дипломная работа студентки существенно отличается от, якобы, «проданной». Заявление истца, данное в ходе служебного расследования, суд оценил как объяснение, хотя оно не было истребовано. Помимо этих нарушений, суд не учёл добросовестное отношение истца к исполнению своих трудовых обязанностей и наличие неоднократных дисциплинарных поощрений.

Представляется, что необходимо дать понятие доказательства в дисциплинарном производстве в Главе 30 ТК РФ, перечислить их виды и порядок их собирания, а также правила их оценки и проверки. Это будет серьёзной гарантией прав работников от необоснованного преследования со стороны администрации работодателя.

В ст. 193 ТК РФ, по сравнению с КЗоТ РФ, сокращён перечень мер дисциплинарного воздействия. Такая мера, как строгий выговор, исключена. Не учтено положение ранее действовавшего КЗоТа, при котором при наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершения проступка, обстоятельства, при которых он совершен, предшествующая работа и поведение (ст. 135 КЗоТ).

ТК РФ устранил возможность признания незаконными актов о наложении дисциплинарных взысканий, применённых без учёта обстоятельств, указанных выше.

Как правило, на практике в соответствии с ранее действующим законодательством о труде, для применения к нарушителю трудовой дисциплины такой меры дисциплинарного воздействия, как увольнение, необходимо было неоднократно объявлять данному работнику предупреждения, выговоры, строгие выговоры, а лишь затем увольнять. Несоблюдение такого рода порядка в нередких случаях оборачивалось для работодателя восстановлением работника на работе через суд в связи с тем, что при применении дисциплинарного взыскания не были учтены такие факты, как предшествующая работа и поведение работника.

Такого рода ситуацию ТК исключает, позволяя работодателю более уверенно, применять достаточно суровые меры дисциплинарного воздействия за совершение незначительных нарушений трудовой дисциплины, вплоть до увольнения за мелкие нарушения дисциплины (например, опоздание на 2 минуты на работу без уважительных причин).

Представляется, что в ст. 193 ТК РФ нужно закрепить требования учитывать при применении дисциплинарного взыскания такие обстоятельства как тяжесть совершённого дисциплинарного проступка, обстоятельства, при которых он совершён; предшествующая работа и поведение работника; наличие дисциплинарных поощрений за добросовестную работу. Однако такое обстоятельство как тяжесть совершенного проступка, является оценочным. Для того чтобы его оценивать объективно, в ТК РФ необходимо закрепить категории дисциплинарных проступков и критерии для их квалификации.

Следует также, по моему мнению, серьезно пересмотреть и подсудность дел по трудовым спорам. В соответствии со ст. 28 ГПК РФ общее правило подсудности этих дел – иски предъявляются по месту нахождения организации-работодателя, либо места жительства работодателя – физического лица.

Учитывая особую важность этой категории дел, значимость трудовых прав для гражданина (зарплата для многих является основным источником существования), жизненные обстоятельства человека, не позволяющие эффективно защищать свои права в суде по месту нахождения работодателя (изменение места жительства работника или места нахождения организации–работодателя, удалённость места жительства от суда, состояние здоровья и пр.), следует внести дополнение в ст.29 ТК РФ (подсудность по выбору истца) о том, что иски о восстановлении трудовых прав могут предъявляться также в суд по месту жительства истца.

Такая необходимость существует и по другой причине: некоторые работодатели входят в сговор с местными судьями своего района в силу своих неформальных «дружеских» отношений и имеют большие возможности повлиять на вынесение судебного решения в свою пользу. Как показал опрос истцов, более 70% считают, что с крупными государственными учреждениями судиться бессмысленно, так как коррупция в судах находится на весьма высоком уровне. Сведения о судьях глубоко скрыты от рядовых граждан – неизвестно ни их образование, ни круг близких родственников, друзей. Отвести заинтересованных в исходе дела судей практически невозможно. Требуется немедленная реформа – создание открытых банков данных о судьях (в том числе и в Интернете), где будут указаны: Ф.И.О., дата и место рождения судьи, его национальность, гражданство, место жительства, близкие родственники, друзья, супруги, образование, ВУЗ, где учился судья, его учебная группа, количество отменённых решений судьи, наличие дисциплинарных взысканий. Каждое из этих сведений позволит проводить проверки заинтересованности судей в исходе дела и их соответствие занимаемой должности и др..

Подводя итог, можно заметить, что действующий ТК РФ, содержит гораздо больше антигарантий для прав работников, чем самих гарантий. И сами работники находятся в настоящее время в унизительном положении, поскольку вынуждены терпеть кабальные условия труда в виду отсутствия реальной альтернативы. Более 70% граждан России являются работниками и как граждане не могут изменить существующую систему условий труда, так как отсутствует действенный механизм принятия народом решений. За граждан законы принимают депутаты Государственной Думы РФ, которые с момента их избрания неконтролируемы народом, прекратить полномочия депутата его избиратели не могут в случае невыполнения предвыборной программы. Поэтому проблема необеспеченности прав работников – это часть ещё более широкой проблемы – нелегитимности и неподконтрольности государственных чиновников в России, которая до сих пор не решена.

Попов Андрей Николаевич, к.ю.н.,

профессор, Заслуженный работник науки и образования

(г.Красноярск, Россия)